Служба русского языка
при Кубанском государственном технологическом университете

Песочный город

Новикова У.В.Родилась в маленьком поселке на берегу Тихого океана, мечтаю когда-нибудь снова попасть туда. Люблю упрямых и талантливых людей, ветер в лицо, бессонницу осенью, снег зимой, читать всякие умные книги и рассматривать фотографии, засиживаться допоздна, вскакивать пораньше, чтоб не пропустить восход. Верю, что заканчивается только то, чему позволяют закончиться. Иногда пишу стихи.


* * *

Оглянулась – улица пуста.
С первой ноты, с чистого листа
Начинаю. Ветер пьет зарю.
Я слова свои договорю.

Только бы услышать помогли
Вам самих себя слова мои.

* * *

Птенец-глупыш,
доверчивый, смешной.
Гоняется за бабочкой,
пьет воду
из звонкого ручья,
где серый камень
и мягкий мох,
и солнечные блики.

Он ищет что-то
в прошлогодних листьях,
и пробует на вкус
созревший желудь.
Он убегает от дождя
под липу.
И не боится рук твоих,
подходит,
рассматривает зерна
на ладони.
Потягивается,
когда проснется.

Птенец-глупыш
когда-то станет птицей
с серебряными сильными
крылами.
Он станет гордой птицей
и узнает
всю глубину
распахнутого неба.
Горячий холод и тоску
полета.

* * *

Печальная мелодия
ложится белым снегом на дома
на улицу промокшую
на ветки почерневших тополей
я слушаю и слушаю
печальную мелодию твою
а ты поешь растерянно
не зная что я слушаю тебя
все падает и падает
кружится осторожно первый снег
и кто-то слишком грустный
дожидается
усталую меня
а я иду по улице
не помня
и не веря ничему
и только снег мелодией
печальной
снег ложится на дома
а где-то там а где-то там
наверное тепло и облака
твой пыльный город щурится
твой город
замирает от жары
а я иду по улице
печальная мелодия звенит
и ты не догадаешься
что я
что я услышала тебя



* * *

И только миг нечаянной печали
Напомнит все, что мне уже не снится.
И тишины глубокое звучанье
Заставит время приостановиться.
И станет вдруг невыносимо горько,
Мучительно захочется вернуться.
Но, небо перечеркивая, только
Сухие ветви памяти качнутся.
Дрожащий на осколочке сознанья,
Затеплится полузабытый облик.
И старых слов бессильное молчанье
Встряхнет, как оклик.

* * *

Я научилась.
Себя не выдам.
Наряд мой скромен,
Глаза прозрачны.
Войны не будет.
И древний идол
Спокойным взором
Глядит на башни.
Мой город весел,
Шумят базары:
Цветные ситцы,
Заморский перец…
А прежде латы
Ручной работы,
Мечи и кони.



И только странник,
Усталый странник
Тебя напомнит.

***

На ситце выгорающем небес
Осколок мутно-красного светила,
Которое на миг соединило
Рожденье ночи с угасаньем дня.

И день угас. Так угасает жизнь
В глазах людей. Так, исчезая, пламя
Цветные лоскутки дыханьем плавит,
Сжимая, превращает их в золу.

Печально ночь стояла в темноте,
Стекляшки звезд до боли сжав в ладони.
Потом в соседнем двухэтажном доме
Зажгли огни.

К. П.

Не мелодией звонкой и чистой,
Не соцветьем диковинных трав,
Не холодным огнем аметистов
Я любуюсь. Забыв и раздав,
Все оставив сгоревшему лету,
Зачеркнув до последней строки,
Я слежку за лиловым отсветом
Занавески. И капли тоски
Замирают сиреневой льдинкой,
Обжигая холодным теплом…
А другие миры паутинкой
На рисунке твоем.



***

Девочке с белым бантом
Застегиваю сандалии.
Она тихонько смеется
И топает ножкой.
Комариные укусы намазаны зеленкой,
Коленки сбиты и на ладошке царапина.
На голове – белый бант.

Сон снится?
Девочка смеется.
Солнце к той стороне неба
Прижалось лбом.

Сандалии застегнуты.
Убегает по дорожке,
Ловя руками ветки.
Улыбаясь, смотрю как девочка
Тает в солнечном свете.
Но… останавливается,
Оглядывается,
Наклоняет голову набок…
– Мама!

Сон снится…
Ударяясь больно о воздух,
Бегу
Навстречу девочке
С белым бантом.

* * *

Плыл огонек во тьме,
Мне освещая путь.
Думалось, обо мне
Тревожится кто-нибудь.
Ветер от боли выл.
Шла торопясь… Нет.
Просто кто-то забыл
Выключить в доме свет.

Они вернулись

Они вернулись с полными руками драгоценных камней. Вели верблюдов, груженных отборными рисовыми зернами, коврами, шелком и пряностями. Погонщики были одеты в халаты, расшитые золотом. С ними шли танцовщицы и музыканты, в самых лучших нарядах с карнаями и сурнаями. В золотой клетке под платком тончайшего шелка был павлин-альбинос, привезенный из Калабара. В хурджунах – столько вина, что хватило бы всем им, чтобы забыть слепую боль отчаяния.

Раскаленный песок жадно впитывал их следы, но они не знали усталости. Они шли, пока не увидели под вечер силуэт мечети вдалеке. Тогда они встали на колени и молились о том, чтобы им разрешили произнести те слова, ради которых был этот путь.

На рассвете караван вошел в город. Даже великая усталость не могла остановить их. Медленно потянулись они к главной площади, а через нее к самой узкой улице города, туда, где дувалы сделаны из глины, и дети играют в пыли в альчики.

Открывались двери, и любопытные взгляды провожали их, люди шли за ними, пораженные роскошью и величием. Но ничем нельзя было смутить их. Они вернулись.

Тревожной была тишина после стука в дверь. Бездной – минута ожидания.

Раскосые глаза взглянули на них удивленно. Все это великолепие не тронуло ее сердца. Она смотрела на них без улыбки, прямо и спокойно. Она видела только небо, похожее на лоскут бирюзового атласа, видела мальчишку, купающего ноги в пыли, поникшего от жажды павлина…
Она вернулась в дом, чтобы зачерпнуть воды, и вновь появилась в дверях, неся воду в ладонях. Холодные капли сочились сквозь пальцы. Не останавливаясь, она прошла к клетке с птицей. Они расступались, молча пропуская ее. Стряхивая с рук последние капли, она оглянулась на того, кто стоял первым, у самой двери ее дома, и улыбнулась.

Больше она не оглядывалась.

© КубГТУ 2006—2017. Кафедра русского языка